Назад к списку

Защитник московского "Спартак", обладатель Кубка Харламова - 2014 Евгений Кулик в "Проспекте будущего"  

 «Каждый год мы собираемся тем чемпионским составом. Прекрасно поддерживаем связь. Чаще всех общаюсь, конечно, со Всеволодом Сорокиным. У всех уже есть свои дела, все живут взрослой жизнью. Поэтому не так часто удаётся пообщаться. Но когда встречаемся, это очень приятный день для нас». 



— Ты вернулся в «Спартак». Долго этого ждал? Это же всё-таки для тебя, считай, родной дом?

 — Действительно, был очень рад, что родной клуб хочет видеть меня в составе. Ни секунды не раздумывал над предложением, сразу принял его. 


— Как это произошло?

 — У меня был ещё год контракта с  «Югрой», но мы расторгли его по соглашению сторон. Сидел и ждал предложений. Их поступило несколько. Когда «Спартак» пригласил меня, все другие варианты сразу отпали. Посоветовался с семьёй, все были только рады моему возвращению. 

— Твоя первая школа — «Крылья Советов». Как попал туда? И почему вообще выбрал хоккей?

 — У меня старший брат играл в «Крыльях». Школа была недалеко от дома, где мы жили. Соответственно, я рос, смотрел на него не только в жизни, но и на льду. Родители затем отдали и меня. Можно сказать, пошёл по его стопам. Но я сам изъявил желание, потому что мне всегда нравилась атмосфера — лёд, форма, эмоции… 

— Как оказался в школе «Спартака»? Именно в их составе ты провёл первый матч в МХЛ… 

— «Крылья Советов» на тот момент уже не играли в МХЛ. Из нашей команды пригласили меня, Всеволода Сорокина, с которым мы сейчас играем в одном клубе, и Аркадия Кучеркова. Мы втроём приехали на просмотр в МХК «Спартак», мы вроде как понравились тренеру Дмитрию Владимировичу Гоголеву, и оказались в команде.

 — Когда почувствовал, что начался по-настоящему серьёзный хоккей и нужно упорно двигаться дальше? 

— Да я на протяжении всей своей жизни считал, что хоккей — это моё. Я люблю этот вид спорта с юных лет и всегда был уверен, что это — то, чем я хотел бы заниматься. Даже не знаю, чем именно я занимался бы, не играй я в хоккей.

 — Помнишь свой первый матч в МХЛ?

 — Да, конечно! Первый матч я провёл в Магнитогорске со «Стальными Лисами». Они на тот момент были обладателями Кубка Харламова. Очень сильно переживал. Но и ребята, и тренерский штаб меня поддерживали. Постепенно стал себя чувствовать немного увереннее. 


— В КХЛ ты уже играл в «Спартаке». В чём основная сложность перехода из МХЛ во взрослый хоккей?

 — Это два разных уровня. Можно сказать, два разных мира. Когда я вышел, первые пару смен вообще не понимал, что происходит. «Молодёжка» на тот момент у нас была очень сильна — недаром играли в финале. Я там действовал спокойно и уверенно. А когда вышел на лёд в КХЛ… Во-первых, меня, конечно, не по-детски трясло. Мне не дали расслабиться ни на секунду. Я вышел и понял, что это — совсем другой уровень. Если честно, просто потерялся в течение первых нескольких смен. Но у нас был очень хороший коллектив. Поддерживали все! Особенно Вячеслав Козлов, который тоже внёс свой вклад в моё становление в «Спартаке». 

— Многих в детстве сначала отряжают в нападение. Кто и когда решил, что ты будешь играть в обороне?

— На самом деле изначально меня также ставили нападающим. Лет до четырнадцати играл форварда, но Олег Владимирович Браташ, который тренировал нас в «Крыльях Советов», не увидел во мне потенциала для атаки и перевёл в защиту. У меня сразу стало лучше получаться. Я почувствовал, что мне легче и удобнее играть именно здесь. 

— Обрадовался, когда Олег Браташ возглавил «молодёжку»? Или понял, что сейчас придётся пахать, пахать и пахать? 

— Олег Владимирович — очень жёсткий тренер. У него в командах строгая дисциплина. Когда он пришёл, я понял, что мне обязательно дадут шанс. Вообще считаю его одним из сильнейших тренеров России по работе с молодёжью. Когда он пришёл, я понял, что команда точно заиграет. Что, в принципе, и произошло. 

— В 2014 году «Спартак» приостановил своё участие в КХЛ. Можно было уходить. Какие слова Олег Браташ нашёл для вас, чтобы вы остались в «Спартаке»? 

— На тот момент я уже полноценно провёл сезон в КХЛ. Конечно, тогда стало шоком известие о том, что команды не будет. Я уже собирался продлевать контракт с клубом на три года. Это было очень тяжёлое время и для меня, и для всех ребят, которые играли. Когда мы отправились в «молодёжку», ребятам сказали: «Денег у клуба нет, возможности получать зарплату у вас не будет. Если у кого-то нет желания выходить на лёд при таких условиях, мы никого не осудим, можете уйти в любой момент». Но это «Спартак». На тот момент мы были ещё молодыми ребятами, которым деньги были мало интересны. У нас была сильная команда. Был реальный шанс побороться за Кубок Харламова. Ни у кого не возникло мысли тогда покинуть команду. 

— Что ты чувствовал, когда вы проиграли второй матч финала «Красной Армии» со счётом 0:7? 

— Это просто один отдельный матч. К сожалению, я в первом раунде получил травму и дальше уже не смог помогать команде. 

 — Можешь одним предложением охарактеризовать для себя Кубок Харламова? 

— Это высшая награда молодёжного хоккея в России. Это было счастье. Травма, из-за которой я не мог помочь команде, немного смазала общее впечатление от победы. Но то, что ребята выиграли Кубок… Тот седьмой матч… Очень хорошо его помню! Ледовый дворец ЦСКА был переполнен. Наши болельщики были намного сильнее болельщиков «Красной Армии». С их помощью, с помощью своей самоотверженности мы и выиграли Кубок. 


— С кем общаешься чаще всего из той команды? 

— Каждый год мы собираемся тем чемпионским составом. Прекрасно поддерживаем связь. Чаще всех общаюсь, конечно, со Всеволодом Сорокиным. У всех уже есть свои дела, все живут взрослой жизнью. Поэтому не так часто удаётся пообщаться. Но когда встречаемся, это очень приятный день для нас. 

— Ты играл при Фёдоре Канарейкине и в «Спартаке», и в «Авангарде». Почему он отпустил тебя в «Югру»? 

— Потому что, наверное, я не показывал той игры, которую от меня ждал Фёдор Леонидович. Это его право. Я сидел на лавке, меня это не устраивало. Меня поставили перед фактом — поедешь играть в Ханты-Мансийск. Я особо не пререкался. Там мне дали много игрового времени, я сразу попал во второе звено. Поработал с очень сильным специалистом Андреем Владимировичем Разиным. Если честно, он открыл мне глаза на многие вещи в хоккее. Я стал лучше понимать игру после работы с ним.


 — Многие игроки из системы «Спартака» в своё время перешли в СКА… 

— Я не попал в их число. Как только стало известно, что «Спартака» в КХЛ не будет, появилась устная договорённость о том, что я поеду играть в Омск. СКА со мной не контактировал.

 — Проведи грань между собой на льду и в жизни. Какой ты и там, и там? 

— Благодаря хоккею я выплёскиваю эмоции. И на льду, и на тренировках. В жизни стараюсь быть спокойным, не люблю проявлять излишние эмоции. 

— 44-й номер тебе достался? Или ты сам его выбрал? 

— Когда перешёл в «Спартак», нам предлагали номера на выбор. Мне нравится, когда в номере две одинаковые цифры. В принципе, этот номер довольно популярен. Везде, где есть возможность, стараюсь его использовать. В «Югре», к сожалению, не получилось сыграть под этим номером. А в «Спартаке» использую. 

— Давай немного о будущем. Ты был в олимпийской сборной России. Как думаешь, есть ли шансы вновь вызваться в сборную России? Уехать в НХЛ? 

— Шансы есть у всех. Всё зависит от игроков. Если человек будет показывать игру, достойную вызова в сборную, почему бы его не пригласить, собственно? Все равны, у всех одинаковые шансы. Надо просто стараться. Не люблю, честно говоря, думать о будущем. Предпочитаю думать о сегодняшнем дне. А сегодня у меня есть «Спартак». Все свои силы и эмоции я отдаю этой команде.  



Екатерина Колоскова, Игорь Сидоренко

«В тени рекордов Хоккейная жизнь»